В московском доме на Зацепе была комната, куда хозяин водил гостей как в святилище: афиши первых русских спектаклей, костюмы великих актёров, письма, эскизы, маски, программки столетней давности. Хозяина звали Алексей Александрович Бахрушин. Он не был антикваром и не торговал этим — он спасал память целого искусства, пока её ещё можно было спасти.
Род, который в Москве звали «профессиональными благотворителями»
Бахрушины пришли в Москву из Зарайска Рязанской губернии и подняли крупное кожевенное и суконное дело. Но в историю города семья вошла не размером капитала, а тем, как она с ним обходилась: современники прозвали Бахрушиных «профессиональными благотворителями Москвы», и это не было насмешкой — это был факт. Род получил звание почётных граждан столицы, а на общественные нужды Бахрушины направили, по оценкам, около 5,5 миллиона рублей — суммы, сопоставимые с самыми громкими благотворителями эпохи.
За этой цифрой — конкретные стены. Братья Александр и Василий Алексеевичи в 1895 году учредили один из крупнейших в Москве сиротских приютов; семья строила больницы, ремесленные училища, дома бесплатных и дешёвых квартир для нуждающихся, храмы. Благотворительность у Бахрушиных была не жестом по случаю, а семейным ремеслом, которое передавали по наследству вместе с делом.
Одержимость, которая стала музеем
Алексей Александрович собирал русский театр так, как другие не собирают и состояния. Он сам признавался в письме, что в его кабинете «яблоку негде упасть: везде книги, папки, опять книги, опять папки» — свободного места не осталось. Из этой страсти в 1894 году вырос Театральный музей: первое и долго единственное в России собрание, посвящённое сцене. По субботам у него дома сходились актёры, художники, коллекционеры — «бахрушинские субботы» стали отдельным явлением московской культурной жизни.
Поступок, ради которого всё и затевалось
Самое важное он сделал не когда собрал коллекцию, а когда её отдал. В 1913 году, в расцвете собрания, Бахрушин передал музей государству — Императорской Академии наук. Он сознательно отказался от единоличного владения тем, что любил больше всего, чтобы коллекция не зависела от его жизни, наследников и денег. Музей существует и сегодня — Театральный музей имени А. А. Бахрушина. Он пережил своего создателя более чем на век, как тот и задумывал.
Своё правило Бахрушин записал почти теми же словами, что и другие купцы-созидатели его круга: нажитое от общества должно вернуться обществу полезными учреждениями, и эта мысль, по его признанию, не покидала его всю жизнь. Не «отдать лишнее», а изначально наживать, чтобы отдать, — в этом разница между богатым человеком и созидателем.
Почему это про нас сегодня
Бахрушин показал отдельный, очень важный тип созидания: сохранить и передать. Можно построить новое, а можно спасти то, что иначе исчезнет, — и закрепить это так, чтобы не зависело от одного человека. Фонд «Русское созидание» понимает наследие так же: не накопить для себя, а оформить вклад в институт, который продолжит работать без основателя. Соборный эндаумент — современная форма того же решения, которое принял Бахрушин: отдать так, чтобы осталось навсегда.