Молодой, образованный, владелец золотых приисков — Иннокентий Сибиряков мог прожить жизнь, какую позволяет себе очень богатый человек. Вместо этого он стал раздавать деньги. И раздал почти всё, а под конец ушёл от мира совсем. Современники не понимали его и даже пытались объявить сумасшедшим. Разобраться в нём стоит и нам — потому что он задал вопрос, на который большинство богатых людей предпочитает не отвечать.
Богатство, которое досталось случайно
Он родился в 1860 году в Иркутске, в семье купца-золотопромышленника; его отца считают основателем города Бодайбо. Иннокентий унаследовал состояние, которое оценивают примерно в десять миллионов рублей, — и с самого начала относился к нему странно для богача. Он был убеждён, что деньги попали к нему случайно, а значит, их нужно вернуть людям. В письме Льву Толстому он признавался с почти отчаянием: «Помогите, я страшно богат — чем больше я раздаю, тем больше ко мне приходит!»
Раздавал он действительно страшно. К его квартире на Гороховой улице в Петербурге ежедневно выстраивалась очередь просителей — студенты, нищие, вдовы с детьми, монахини, отставные генералы, разорившиеся лавочники, гимназистки. Бывали дни, когда он принимал до четырёхсот человек, и в конце концов пришлось завести особое бюро, чтобы справляться с раздачей. Он строил школы, библиотеки и музеи в городах Сибири; основанное им в Томске общество открыло бесплатную народную библиотеку. В Петербурге на его средства Высшие женские (Бестужевские) курсы — первый в России женский университет — получили учебное здание и общежития. Он давал деньги на издание дешёвых народных книг и на открытие библиотек по всей стране. И почти никогда не отказывал — именно это его и подвело.
Его пытались признать сумасшедшим
Осенью 1894 года петербургский градоначальник фон Валь возбудил против Сибирякова дело, обвиняя его в недееспособности — а заодно в пособничестве революционерам, которым тот будто бы раздаёт деньги. По сути человека судили за чрезмерную щедрость. Губернское собрание провело официальное освидетельствование и признало его совершенно здоровым; есть сведения, что заступиться за него мог сам император [уточнить]. Фон Валь возбуждал дело повторно — и снова Сибирякова признали дееспособным. История звучала бы анекдотом, не будь она так печальна: в России конца XIX века человека едва не объявили безумцем за то, что он слишком много помогал ближним.
Финал, которого никто не ждал
Чем больше он отдавал, тем меньше тратил на себя — словно проверял, без чего человек на самом деле может обойтись. В Томске на его средства открылись бесплатная народная библиотека и Музей прикладных знаний: он верил, что знание должно быть доступно тем, у кого нет денег на учение. Он переписывался со Львом Толстым, давал деньги на издание дешёвых народных книг, любил тайную милостыню — так что полного списка его пожертвований не существует и сегодня. Постепенно вопрос, мучивший его всю жизнь, привёл его не к новым тратам, а к полному отказу от собственности.
После этих процессов Сибиряков переселился на петербургское подворье Свято-Андреевского скита, духовником его стал иеромонах Давид. В 1896 году он принял постриг, а в 1899-м — схиму с именем Иннокентий, в честь святителя Иннокентия Иркутского. Огромные суммы он жертвовал на Афон: считается, что именно его вклад позволил возвести там грандиозный собор Андрея Первозванного на пять тысяч молящихся. Жил он при этом в строжайшем подвижничестве — в его келье пять дней в неделю не полагалось даже горячей пищи.
Он умер на Афоне 6 ноября 1901 года, ещё не старым человеком; его глава по афонскому обычаю хранится в костнице скита рядом с главами его основателей. В Сибирякове была пугающая многих цельность: он до конца додумал простую мысль — не человек владеет богатством, а богатство обязывает человека. Повторять его путь буквально вовсе не обязательно. Но вопрос, который он задал всей своей жизнью — зачем мне столько, если рядом нужда, — остаётся честным и сегодня.