Каждый, кто хоть раз попадал в московскую Боткинскую больницу, обязан этим купцу, которого давно нет на свете. Её построили на деньги, завещанные Козьмой Солдатёнковым, и поначалу она так и называлась — Солдатёнковская. Для самого Солдатёнкова это было не исключением, а правилом всей жизни: нажитое надо возвращать стране. В нём, по словам современников, «чувствовалась большая сила, физическая и душевная, нередко встречающаяся у русских старообрядцев».
Издатель, который работал в убыток
Солдатёнков родился в 1818 году в старообрядческой купеческой семье и поднялся на текстиле — был среди учредителей знаменитой Кренгольмской мануфактуры вместе с Людвигом Кнопом и братьями Хлудовыми. Но прославился он другим. В 1856 году вместе с Николаем Щепкиным он открыл издательство, которое принципиально не гналось за прибылью. Книги он нередко продавал ниже себестоимости — ради просвещения, а не кассы. «Он ведёт издательское дело не для своей выгоды, а в убыток себе, из чистого желания пользы русской публике», — говорил о нём Николай Некрасов.
И это были не случайные книги. В его издательстве вышло первое отдельное издание «Отцов и детей» Тургенева, сборники Фета, полное собрание сочинений Белинского, восемь выпусков «Народных русских сказок» Афанасьева. А ещё в 1855 году Солдатёнков дал денег и спас от закрытия журнал «Современник». Он ездил в Лондон, знался с Герценом, которого власти звали «неисправимым социалистом», и поддерживал его издания. Старообрядец и купец, он оказался узловой фигурой между западнической интеллигенцией и купеческим капиталом — за что и получил прозвище «Козьма Медичи».
Он собирал русскую живопись — при участии искусствоведа Михаила Боткина и художника Александра Иванова — и составил коллекцию почти из трёхсот полотен и полутора десятков скульптур. Вместе с библиотекой в восемь тысяч книг и пятнадцать тысяч журналов он завещал всё это Румянцевскому музею, где их хранили в отдельном «Солдатёнковском» зале. Не для себя копил, а чтобы видели все. Ещё в 1866 году он основал богадельню на сотню стариков, передав ей дом и капитал.
Удивительнее всего был сам его круг общения. Купец-старообрядец, человек гонимой веры, он стал своим среди западнической интеллигенции: с ним дружили историк Грановский, бывали в гостях Тургенев и художники. Это было почти невозможное по тем временам сочетание — патриархальная старая вера и просвещённый европеизм в одном человеке. Держался Солдатёнков скромно, без купеческого размаха и показной роскоши, и до конца дней оставался верен вере отцов, деньгами и заступничеством поддерживая единоверцев по всей России.
Больница «для всех бедных без различия»
Но главным его делом стала больница, в которую он вложил четверть своего восьмимиллионного состояния. По завещанию Солдатёнкова в Москве построили бесплатную клинику для бедных — и в уставе прямо записали: помогать «всем бедным, без различия званий, сословий и религий». Деталь, которая много значит: сам Солдатёнков был старообрядцем, человеком гонимой веры, и всю жизнь поддерживал старообрядческие общины по всей России, — и при этом сознательно сделал свою больницу открытой для всех без разбора. Она приняла первых пациентов в 1910 году, а в 1920-м получила имя врача Сергея Боткина. Сегодня это Боткинская — одна из крупнейших клиник страны.
Что остаётся
За два года до смерти, уже стариком, он говорил: «Этой деятельности я не оставлю, пока жив, и до последнего вздоха буду думать о напечатании намеченных книг». Слово он сдержал. Солдатёнков принадлежал к редкой породе людей, которые строят не для себя, а на века: больницу, музейную коллекцию, издательство, богадельню. Он умер в 1901 году в подмосковном Кунцеве, а дело его рук пережило и его самого, и его век. Свой принцип он выражал коротко и без пафоса: всё принадлежащее ему он отдаёт России. И отдал — так, что мы пользуемся этим до сих пор.